---------------------------------
Сборник воспоминаний Тбилисское Нахимовское
военно-морское
училище ---------------------------------
Николай Максимов "Этика развития
личности"
---------------------------------
Юрий Росс
"Тот самый остров"
Сюр-историческая
приключенческая повесть
----------------------------------
Р.Б.Семевский-Лепорский
Субъективный взгляд
очевидца на историю
6-го выпуска ЛНВМУ" ---------------------------------
Валентин Соколов Записки командира
атомной подводной
лодки ---------------------------------
Ренат Мустафин
Заметки на полях
вахтенного журнала
--------------------------------
А.И. Палитаев
"Мои пути подводные"
--------------------------------
Игорь Жданов
Дневниковые записи
"Такая судьба."
--------------------------------
Группа блогов:Мемуары, воспоминания. Блог ratko:Юнги Краснознаменной Балтики. Сообщение :Начало. Всеволод Максимов, юнга Школы боцманов ВМФ
Начало. Всеволод Максимов, юнга Школы боцманов ВМФ
"Я всегда готов по приказу Рабоче-Крестьянското
Правительства выступить на защиту моей Родины —
Союза Советских Социалистических. Республик..."
Из текста Военной присяги Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота
Тот день не забудется никогда. У Смольной пристани на Неве стоит сверкающий белизной пароход «Володарский». Сентябрьский день выдался на редкость теплым и солнечным. На пристани и около нее людно. Слышны родительские напутствия, смех, дружеские пожелания.
— Счастливого плавания, Леша!
— Витя, держись молодцом!
Белокурая симпатичная девушка прощается с юным пареньком:
— Пиши, Ваня, не забывай.
Он неловко обнимает ее, успокаивает:
— Обязательно напишу,— и поспешно уходит на пароход.
У всех вокруг бодрое, праздничное настроение. Только мне грустно. Стою у сходни как потерянный. И с завистью смотрю на счастливцев. Пароход сейчас отойдет от причала и скроется за тяжелыми пролетами Охтинского моста,— а меня на нем не будет.
О флотской службе я мечтал давно. Когда учился в Гидрографическом техникуме, в 1939 году, пытался попасть на фронт, где шли бои с противником, но из-за малого возраста меня не взяли. В конце лета соро-кового неожиданно услышал: на КБФ идет набор в юнги. Быстро собрал документы... и опоздал. Все места (набирали, кажется, человек сто) были уже укомплектованы.
Вконец расстроенный, со слезами на глазах, уходил из приемной комиссии домой. У выхода меня догнал какой-то моряк, положил руку на плечо.
— Не горюй, парень. Очень хочешь быть моряком?
— Очень!
— Держись крепче, сбудется твоя мечта.
— Когда? — невольно вырвалось у меня.
— Своевременно,— твердо ответил он и вдруг добавил: — А знаешь что? Подгребай завтра на пристань. Может, кто-то не придет, опоздает или еще что, замена потребуется — бывает такое...
И вот я стою у сходни. При мне документы, нехитрые пожитки. Томительное ожидание. С завистью смотрю на счастливых ребят, своих сверстников, входящих на пароход. Им подают команды, их распределяют по каютам. А мной никто не интересуется.
Неужели останусь? Сердце сжимается от обиды. Решение пришло неожиданно: будь что будет - пойду на пароход! Выбрал момент, пристроился к группе и поднялся на палубу. Познакомился с юнгами Кирюшиным, Комиссаровым, Гурьевым, Пылиным, Буйко они меня тоже приняли за юнгу. А я все время, пока «Володарский» шел до острова Валаам, с тревогой ожидал: оставят меня там или отправят обратно.
Оставили.
И я стал настоящим юнгой Школы боцманов — началась моя почти восьмилетняя служба в Военно-Морском Флоте... Кстати, забегая вперед, скажу, что с пароходом «Володарский» судьба свела меня еще раз: в 1953 году мне довелось плавать на нем в качестве старшего помощника капитана.
О нападении фашистской Германии на нашу страну я узнал из сообщения по радио. Днем 22 июня я находился в наряде — был дневальным по роте. Известие о войне было столь необычным, ошеломляющим, что мы, юнги, не сразу осознали всю его значимость. Никто, конечно, не сомневался в нашей победе, но во что она обойдется — не представляли. Все рвались в бой.
По-настоящему мы почувствовали, что такое война, лишь, во время первого воздушного налета на расположение нашей школы. Случилось это в один из субботних дней июля. Мы стирали робы на берегу Монастырской бухты. И вдруг сигнал «Воздух!».
Все мы сразу увидели над бухтой вражеский самолет. Летел он сравнительно невысоко. На первом заходе не стрелял, а на втором выпустил длинную пулеметную очередь. Вреда нам этот налет не принес, но все ребята после этого как-то посуровели, вроде повзрослели.
В дальнейшем война стала нашими буднями, тяжелым и опасным, но необходимым делом. Юнги были в составе подразделений, охранявших ледовую Дорогу жизни.
В октябре 1941 года несколько курсантов нашей школы — Юрий Горбунов, Александр Кудлаев, Всеволод Мокринский и Геннадий Самсонов — были направлены на Ладожскую военную флотилию. Вместе с ними попали туда юнги Миша Гурьев, Женя Емец, Витя Михайлов и я. Принимали в эту группу только добровольцев из числа самых сильных и рослых — Женя Емец, например, был в нашей 17-й смене лучшим штангистом.
В течение четырех месяцев нам довелось участвовать в боевых делах разведчиков. Неоднократно совершали вылазки и рейды по тылам противника, высаживались с катеров у Бугровского маяка, под Шлиссельбургом, Видлицей, Назией, в ряде других пунктов. Задачи ставились разные: скрытая разведка огневых точек, взятие «языков», выяснение дислокации вражеских частей. Однако не всегда удавалось действовать скрытно. В острых стычках с врагом при выполнении боевых заданий погибли наши товарищи — Юрий Горбунов, Женя Емец, Александр Кудлаев.
В январе 1942 года нас, уцелевших валаамских юнгов, снова направили в Школу боцманов — флоту требовались корабельные специалисты. Размещалась школа в блокированном Ленинграде. Здесь мы снова собрались все вместе — те, кто в суровые сентябрьские дни сорок первого оставил остров Валаам,— обстрелянные, много пережившие и готовые к новым испытаниям воины.
К этому времени большинству из нас, в том числе и мне, уже исполнилось восемнадцать. Впереди была срочная служба, месяцы учебы и три года боевых походов на торпедных катерах.
НА ЗАМЕТКУ 
