Если в Фальшивом Геленджике повернуться лицом к морю, то вправо, в восьми километрах, будет находиться Геленджик, а влево, в четырех-пяти км – Джанхот – местечко, где летом отдыхали дети в пионерских лагерях. В Фальшивом Геленджике располагался лагерь Тбилисского нахимовского военно-морского училища. Воспоминания о жизни и учебе в лагере, о солнце, море и обо всем, что связано с этим местом воспроизводятся памятью только в светлых тонах.
Вот палатка дежурного по лагерю, возле нее – рында, на которой отбивались склянки каждые полчаса. Для общелагерных мероприятий: подъема флага, побудки, отбоя, приема пищи, поверок давался музыкальный сигнал на трубе для каждого случая. Сигнал дублировался дневальными на боцманских дудках. Это и были наши часы. Каждое утро – семафор 20 минут. Выстраивались две шеренги, первая делала 50 шагов вперед, поворачивалась лицом ко второй и «разговоры» флажками начинались.
Важнейшим занятием было шлюпочное дело. Наши шлюпки стояли в речке напротив торпедных катеров. Речка впадала в ковш (часть моря, ограниченная пирсом и берегом). На выходе из ковша в море высилась брандвахта, с которой просматривался ближайший кусок моря. Так что шлюпки в море были под контролем. В море на шлюпках выходили обычно после завтрака. Независимо от того, гуляет ли по морю ветерок или безветрие, поднимались паруса. И, вот здесь, завтрак играл иногда свою роковую роль.
Часто после шторма ветер полностью стихал, а волнение оставалось такое, что идущую в кильватер шлюпку из-за волны не было видно. И вот при таких условиях звучит общая команда «Шабаш. Рангоут ставить. Паруса поднять». Начинается изнурительная двухчасовая болтанка под парусами. Первый характерный рвотный звук и запашок исходит от бакового и …. далее до загребного.
Командиром на нашей шлюпке был молодой лейтенант Сорокин Николай, выпускник пехотного училища. Шлюпочному делу учился вместе с нами. О командирах нельзя плохо, но… . Я был загребным, в руках у меня были фока- шкоты, напротив сидел лейтенант. И я видел, как зеленело его лицо от болтанки. Чтобы не «опозориться», он попеременно пел и курил, но это мало помогало. Наконец, по командам «Убрать паруса!», «Уключины вставить, весла разобрать» привитие навыков противостояния морской болезни заканчивалось. И  обессиленная команда должна прогрести 4-5 кабельтовых до ковша, чтобы закончить занятия и отправиться на обед, который в данной ситуации никому был не нужен.
Волна не становится меньше, сил грести нет, да и шлюпку почему-то, невзирая на наши «усилия», несет в море, а не к берегу. К счастью, за нами следили, и мы не успевали скрыться за горизонтом. Катер с движком подходил к нашей флотилии. Концами соединяли шлюпки в кильватер. Катер цеплял первую. И вот таким образом мы возвращались, исполнив при этом «позорную» команду «Всем под банки». Процесс обучения лейтенанта и нас был иногда комичным. Шлюпка привязывалась к прибрежным кустам. Лейтенант командовал: «Паруса поднять». Неожиданный порыв ветра надувал паруса, шлюпка срывалась, паруса забирали ветер, и шлюпка на полном ходу неслась на торпедные катера. Время решало все. До катеров было всего-то метров 20. Лейтенант уже не командовал. Он по телам и банкам несся к нагелям, срывал такелаж, чтобы остановить шлюпку. Рейка с парусом падала, команду накрывало, а шлюпка красиво, с характерным шипением за бортом, после быстрого движения останавливалась у торпедного катера. Мы с удивлением и испугом наблюдали, высунув головы из-под укрывавшего нас паруса, что же произошло.
Или вот. Было такое местечко, рядом с ковшом, вправо. Берег в этом месте мы называли «коровьим пляжем» из-за «лепешек», которые коровы там оставляли. В этом месте ветры гуляли, как хотели, и, чтобы под парусом выйти из этого заколдованного места нужно было мастерство управления шлюпкой. Опыта, что у нас, что у лейтенанта, еще не было, а шлюпка под парусом уже туда залетела. Паруса убирать нельзя – занятия, а выйти не можем – не умеем. Уж сколько мы поворотов делали, а шлюпка все крутит и крутит в этом ограниченном пространстве и никак в море уйти не может. На помощь к нам подходила другая шлюпка. Командовал ею старшина первой статьи Василий Доценко. Он переходил в нашу шлюпку и в два счета выводил ее в море. Но я его запомнил не только по этому. Когда он звонил по телефону дневальному, а тот отвечал «Алло», Василий Доценко говорил в трубку (цитирую) : «Алло – по румынски ж..а, а вы должны представляться». С тех пор я стараюсь по телефону не говорить слово «Алло», потому что знаю перевод этого слова с румынского, сделанный Васей Доценко.
Мы матерели от года к году, если так можно говорить о пацанах. Море и ветер становились для нас все более и более понятными.